(1897-1942)
Теоретик космонавтики
БЕЗЫМЯННЫЙ ГЕРОЙ

      Конечно, он не был в прямом смысле слова безымянным: в обществе невозможно прожить, не имея «опознавательных знаков». Но имя, под которым он существовал и работал, было принято им в исключительных обстоятельствах. И ложь во спасение навсегда срослась с судьбой замечательного ученого.
      Александр Игнатьевич Шаргей родился 21 июня 1897 года в Полтаве. В 1916 году он окончил Полтавскую гимназию и по-
      ступил в Петроградский политехнический институт. Он не закончил даже первого курса: в ноябре того же года студента призвали в действующую армию и отправили в школу прапорщиков при Петроградском юнкерском училище.
      Потом был Закавказский фронт — Шаргей командовал там взводом до марта 1918 года. После заключения Брестского мира молодой прапорщик вернулся домой на Украину. Но в Полтаве Шаргею удалось пробыть всего месяц. Уже в апреле Александра мобилизовали в белую армию и снова отправили на фронт.
      В течение месяца его вертело в страшной мясорубке гражданской войны. При первой же возможности он дезертирует и тайно пробирается в родной город. Домой он не пошел — не хотел навлекать беду на близких. Целый год Александр прячется у друзей. В невольном затворничестве он пишет свою первую научную работу, посвятив ее «тем, кто будет читать, чтобы строить». В рукописи говорится о межпланетных полетах.
      В ноябре 1919 года Шаргея снова мобилизовали — в «добровольческую» армию. Он опять дезертирует. Работает на железной дороге кочегаром и сцепщиком вагонов, строит зерносклады и элеваторы, управляет механизмами на заводе по переработке сахарной свеклы.
      Живет Александр Игнатьевич в доме своей мачехи, еще в детстве заменившей ему мать и очень любившей его. Надвигается красный террор, и мачеха, опасаясь, и небезосновательно, за жизнь пасынка, своей единственной надежды и опоры, настояла на том, чтобы он сменил имя и работу. Мачеха работает учительницей в школе. В 1921 году у одного ее сослуживца скоропостижно умер младший брат, ровесник Александра. Мачеха просит коллегу передать ей документы умершего. И Александр Игнатьевич Шаргей становится Юрием Васильевичем Кондратюком, простым рабочим парнем, никогда не служившим в войсках генерала Деникина.
      Шаргей-Кондратюк едет на Кубань и устраивается на работу элеваторным механиком. Через несколько лет он отправляется осваивать Сибирь. Из необъятных просторов Восточно-Сибирской равнины в Главнауку в Москву приходит рукопись книги. На нее дается положительный отзыв. Вот отрывок из рецензии: «Необходимо отметить, что такие крупные таланты-самородки, каким является т. Кондратюк, чрезвычайно редки. Нужно дать ему возможность продолжить свое самообразование и работать более плодотворно в избранной им области».
      Однако, несмотря на многообещающую рецензию, средств на публикацию рукописи у Главнауки не нашлось. Александр Игнатьевич все же выпустил книгу, но мизерным тиражом и за свой счет. Она называлась «Завоевание межпланетных пространств» и была издана в 1929 году в Новосибирске.
      Как оказалось, скромная книжечка не затерялась в лабиринтах XX столетия. Идеи, заложенные в ней, впоследствии помогли американцам осуществить пилотируемый полет к Луне и высадить астронавтов на этот единственный естественный спутник нашей планеты. После триумфального завершения экспедиции «Апполона-11» руководитель этого проекта доктор Лоу раскрыл некоторые подробности решения грандиозной задачи. В одном интервью он признался: «Мы разыскали маленькую неприметную книжечку, изданную в России сразу же после революции. Автор ее, Юрий Кондратюк, обосновал и рассчитал энергетическую выгодность посадки на Луну по схеме: полет на орбиту Луны — старт на Луну с орбиты — возвращение на орбиту и стыковка с основным кораблем — полет на Землю».
      Так американцы в очередной «раз доказали, что не идеология, а научная идея правит миром.
      Сразу же после выхода из печати книги «Завоевание межпланетных пространств» Шаргея-Кондратюка по ложному доносу обвинили во вредительстве, арестовали и отправили в ГУЛАГ. Нетрудно догадаться, какой приговор ожидал бы Александра Игнатьевича, если бы стало известно, что он бывший белогвардейский офицер. Но Кондратюку, можно сказать, повезло: он отделался двухлетней работой в «шараге» — конструкторском бюро № 14 ОГПУ.
      В 1933 году был объявлен конкурс на создание мощной ветросиловой установки. Шаргей-Кондратюк принял в нем участие. Его проект был признан одним из лучших. Для доводки автора пригласили в Харьковский институт промэнергетики. По дороге на Украину Александр Игнатьевич/Юрий Васильевич на несколько дней остановился в столице, где его принял нарком тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе.
      Мечтавшему о межпланетных перелетах самоучке очень хотелось побывать в знаменитой Группе изучения реактивного движения, где работал С. Королев. Встреча Александра Игнатьевича и Сергея Павловича состоялась. Королев был поражен способностями и знаниями молодого конструктора. Он предложил ему остаться в ГИРДе и возглавить производственную часть группы, которой руководил недавно скончавшийся Ф. Цандер. Это был блестящий’ шанс, какой выпадает единственный раз в жизни. Но Александр Игнатьевич отказался от этого заманчивого предложения. Он знал, что при назначении на столь высокую должность компетентные органы непременно примутся тщательно изучать его биографию. И что тогда: тюрьма и расстрел? Шаргей не принял предложения Королева и продолжил свой путь в Харьков. Конструктором ракетных двигателей он так и не стал.
      В 1934 году экспертной комиссией АН СССР был одобрен проект Крымской ветровой электростанции, в разработке которого самое деятельное участие принимал Александр Игнатьевич. В 1936 году на Ай-Петри начались работы по воплощению проекта в жизнь.
      18 февраля 1937 года из жизни ушел Георгий (Серго) Орджоникидзе. По официальной версии он застрелился. Орджоникидзе, человек умный, горячо поддерживал новые разработки ученых и передовые идеи. После его смерти в Наркомате тяжелой промышленности воцарились иные веяния. Вскоре было издано распоряжение о прекращении всех работ в Крыму. Проектировщикам, в том числе и Кондратюку, рекомендовалось создавать ветровые установки меньшей мощности, чем крымская, для работы в суровых условиях Арктики и Сибири, чем они и занялись. С переменным успехом испытания этих маломощных ветровых установок проводились до 1941 года на специально построенном полигоне.
      Началась война… 3 июля прозвучало знаменитое обращение И. Сталина к «братьям и сестрам», а 4 июля было передано постановление Государственного Комитета Обороны «О добровольной мобилизации трудящихся Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения». 5 июля ученый записался в народное ополчение и отправился рядовым на фронт. Его никто не мобилизовывал, он был патриотом и ушел сражаться с врагом, потому что не мог иначе.
      Дальше следы Александра Игнатьевича теряются и в пространстве, и во времени. Последнее его письмо, адресованное знакомым, было датировано 4 января 1942 года. Живший под чужим именем ученый погиб безымянным солдатом.
      В послевоенное время его имя и дело стали обрастать легендами. Ходили слухи, что он подался к немцам и принял участие в создании снарядов «ФАУ», что у Деникина он был не просто офицером, а командиром пулеметного взвода, и сотнями уничтожал красных. Конечно же все это досужие домыслы.
      После Шаргея осталось чужое имя и основное уравнение полета ракеты, выведенное им оригинальным методом независимо от К. Циолковского. Ученый рассчитал самые энергетически выгодные траектории космических полетов, разработал теорию создания промежуточных ракетных баз (для заправки) — спутников планет, рассчитал экономичную посадку ракет, использующую торможение атмосферой. А еще он предложил «тактику бега на длинную дистанцию» — тактику полета к Луне и планетам с выходом на орбиту их искусственных спутников. Кто знает, что мог придумать и осуществить Александр Игнатьевич Шаргей, сложись жизнь — и его, и страны — иначе. Но даже те немногие, но глобальные идеи, которые он успел опубликовать в маленькой неприметной книжечке, нашли «тех, кто будет читать, чтобы строить».
      К сожалению, на другом краю Земли.